Сажайте, и вырастет - Страница 91


К оглавлению

91

Изобразив на первом листе слово «информация», я показал лоеру, отложил бумагу в сторону, тут же схватил второй лист, размашисто начеркал «Миша Мороз».

– Мне нужны новости – отсюда. На третьем листе появилось: «линия поведения».

– Мы не можем просто так сидеть и ждать, не зная, правильно ли это...

Понимающе кивая, адвокат спросил, тоже очень тихо:

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я задумался. Начертил.

– Что ты скажешь об этом варианте?

– Глупо, – шепотом, с выразительной гримасой, ответил адвокат, положив локти на стол и сложив перед лицом белые, с ухоженными ногтями, ладони.

– А если так?

– Это невозможно.

– А так?

– Нерационально.

– Подключим вот этих?

– Не поможет. Эффективность нулевая. Знаю по опыту.

– Тогда мы вот так.

Лоер схватил свой фломастер и тоже прибегнул к помощи бумаги.

– А они вот так.

– Согласен. Но мы отыграем в эту сторону...

– Нам ответят вот так. Пошлют сюда.

– Не пошлют!

– Еще как пошлют! И если это произойдет, тогда тебе – ...

Адвокат с явным наслаждением изобразил краткое ше-стибуквенное слово, обозначающее полный и окончательный крах всего на свете. Я громко и выразительно выругался во все углы кабинета. Пусть послушают, что я о них думаю!

Пришлось прерваться и тщательно уничтожить использованную бумагу. Каждый лист был разорван не менее чем на тридцать две части. Энергично действуя, в четыре руки, я и Рыжий произвели целую кучу бесформенного мусора, перемешали ее и торопливо, но аккуратно загрузили в портфель. Когда один маленький кусочек вдруг выскочил из моей руки и упал, неряшливо планируя, под стол – я не поленился нагнуться, пошарить по пыльному линолеуму и отыскать пропажу.

Я не дам им даже маленького шанса. Не предоставлю ни одного бита информации. Они не вытащат из меня ни единой буквы! Сам же я получу от них абсолютно все, что мне нужно.

– Хорошо,– продолжил я. – Забудем. Свяжись вот с этим человеком...

– Он не отвечает на мои звонки.

– Тогда вот с ним.

– Этот сказал, что сделает все возможное, чтобы тебе помочь, но не в ближайшее время.

– Так и сказал? «Помогу, но не в ближайшее время»?

– Да.

– Скотина...

Лоер сурово вздохнул:

– Послушай, я давно уже всех обзвонил. Мы двигаемся по кругу...

Я раздраженно отмахнулся.

– Свяжись тогда... Свяжись... Тогда найди... Сейчас, скажу... Дай подумать.

– Думай,– кивнул Рыжий. Мне вдруг показалось, что он почти индифферентен.

Я разозлился. Адвокат тоже обязан напрячь мозги! Разве защитник не должен изо всех сил искать путей к спасению клиента? Может быть, мне следует взять его за шиворот, сильно тряхануть и прорычать классическую фразу из гангстерского муви, что-нибудь традиционное: «вытащи меня отсюда!», «мне плевать, как ты это сделаешь!» или «ты мне стоишь кучу денег!» – какую-то простую сентенцию, выкрикиваемую обычно разъяренным, в отличном галстуке, мафиозой, загремевшим в тюрьму, и при этом он еще обязательно хватает своего адвоката за грудки...

В конце концов я аккуратно начертил несколько слов, выражающих мучающую меня идею, поставил большой, выпуклый знак вопроса и поднес к глазам Максима надпись: «За что тебе платят деньги?»

Лоер опустил глаза. И тут же изобразил ответ. Почерк его мне нравился – быстрый, понятный и удобный глазу. «Мне уже давно не платят».

– Четыре месяца,– уточнил он вслух и для более четкого понимания этой новости показал четыре пальца.

Я замер в изумлении.

– Почему ты сразу не сказал?

– А зачем тебя нервировать? Не волнуйся, все образуется...

– Позвони вот сюда,– мой фломастер снова побежал вперед,– или вот сюда...

Рыжий запечалился.

– Там и там только обещают.

– Тогда – к этим людям... они заплатят, обязательно...

– Не нервничай.

– Что значит «не нервничай»? – меня опять понесло. В груди появилось сильное, сродни электрическому, жжение. Я выдвинул вперед челюсть. – Ты же не станешь работать за бесплатно!

– Что-нибудь придумаем. Я еще раз обзвоню всех и в следующий раз...

– А он, этот следующий раз – будет? Я хотел усмехнуться, горько и сурово, как настоящий арестант. Как бывалый постоялец политической тюрьмы. Как подлинно просветленный муж. Но снаружи, вероятно, все выглядело очень жалко и криво, потому что Максим Штейн бросил на меня полный грусти соболезнующий взгляд.

– Будет! – произнес он очень тихо, однако с удивившей меня твердостью, и сжал губы в нитку. – Я приду на следующей неделе. Обязательно.

Я брезгливо поморщился:

– Зачем тебе это надо? Ты занимаешься благотворительностью, да? Мне ни к чему одолжения и благородные жесты. Мне от этого только хуже. Если мне делают одолжение, я потом плохо сплю.

– Оставим эту тему. – Рыжий встал. – У тебя должен быть кто-то, кто приходит и смотрит на тебя, кто видит твое состояние. Это тюрьма в конце концов! Если сейчас я брошу твое ДЕЛО, то перестану себя уважать...

– Не люблю пафосные фразы! – ответил я, несомый по волнам отчаяния. – И не хочу участвовать в игрищах благородных д’Артаньянов! Всякий труд должен быть соответствующим образом оплачен! А сейчас я этого обеспечить не могу. Все. Ты не будешь больше сюда ходить.

– Я приду, Андрей. Обязательно приду.

– А как я с тобой рассчитаюсь?

– Решим после. Когда выйдешь.

– Не могу этого обещать.

– И не надо. Поверь, в том, что я к тебе хожу за бесплатно, есть мой личный интерес.

– Какой?

Лоер улыбнулся.

– Не скажу. Может быть, позже...

– Это еще почему?

Рыжий принялся аккуратно натягивать свою удобнейшую дубленку.

– Потому что я тебя очень уважаю, Андрей. И хочу что-то для тебя сделать. Просто так. Помочь. Ты скоро вылезешь из этой дыры, поверь. И тогда сможешь быть мне полезен.

91