Сажайте, и вырастет - Страница 50


К оглавлению

50

Вся беседа – секунд тридцать. Адвокат стоял на тротуаре, Михаил сидел за рулем, говорил через полуопущенное оконное стекло; мотор все это время работал; похудевший, серолицый Михаил сообщил, что его не будет некоторое время, как объявится – сразу даст о себе знать; передал записку и тут же умчался, отчаянно газуя.

Ни информации, ни денег, ни инструкций. Ничего. Молчи, терпи.

Оставалось надеяться, что после такого впечатляющего и бьющего по нервам приключения, как месячная отсидка в следственном изоляторе, мнимый завхоз просто решил взять тайм-аут. Напиться до беспамятства, наесться жареного мяса с пивом, нанюхаться кокаина в ночном клубе или просто побыть наедине с женой – иными словами, как-то вознаградить себя за все страдания и муки.

Но прошел день, и второй, и третий – босс не давал о себе знать. Все шло к тому, что босс и друг Михаил предал своего верного человека, своего мальчика для отсидки. Скорбная догадка то и дело всплывала из глубин подсознания А. Рубанова, как омерзительный спрут из соленой океанской толщи.

Босс и друг не станет финансировать усилий по освобождению своего человека из-под стражи. Босс и друг испугался и сбежал.

Чтобы мобилизовать психику, надо снова умыть лицо. Холодной водой, затем горячей. Так – несколько раз.

2

А вот и картинка из прошлого. Цветная. Комикс прорисован изумительно хорошо. На картинке – офис, вечер; двое молодых людей без пиджаков пересчитывают деньги. Оба часто шмыгают носами. Лица потные. Жарко. Денег много. Сплошь доллары. Мелькают лица заокеанских президентов, в буклях. Процесс продолжается второй час. Дымятся сигареты и чашки кофе. Крутятся лопасти вентиляторов.

Один из двоих – более крупный и значительный, второй – серьезен, однако порывист, суетлив, иногда театрален. Вид у капиталистов – не очень буржуазный. Распахнутые вороты рубах, съехавшие набок дорогостоящие галстуки. Небритые скулы дергаются. Считают молча, сосредоточенно и ловко. Быстрые пальцы, испачканные черно-зеленым, проделывают шулерские движения.

Атмосфера в просторной комнате – с легким налетом безумия. Огромный телевизор включен, но на экране лишь сизая рябь. Циклопический сейф распахнут. Внутри – зеленые пачки.

– Миллион триста сорок пять,– говорит босс, тяжело выдохнув.

– И у меня,– кивает младший компаньон.

– Хороший день.

Младший пожимает плечами без малейших признаков энтузиазма.

– Хорошо то, что хорошо кончается. Босс морщится.

– Не нервничай. Младший грустно улыбается.

– Я не умею.

– Научись.

– Как?

– Путем устранения причины для беспокойства,– изрекает босс. – Сидеть будешь недолго. Получишь года три. Отсидишь полтора, максимум – два. Я, типа, обеспечу тебе все удобства. Лучшая еда, книжки и прочее. Зачем нервничать? Не успеешь, типа, и глазом моргнуть, как выйдешь...

Крутятся, гудят лопасти вентиляторов. Лохматые пачки американских денег распространяют волшебное изумрудное сияние. Пепельница младшего компаньона забита окурками, голова – тяжелыми мыслями. Что ждет его впереди? Успех? Миллион? Лимузин? Яхта? Особняк по Рублево-Успенскому шоссе? Филиппинские слуги? Платиновая карточка «Америкэн Экспресс»? Или – решетки, баланда, друзья из числа мосластых уголовничков?

Младший ловит взгляд босса. Тот спокоен.

Они вместе три года. Начинали с малого; доросли до большого. До крупных сделок, до серьезных сумм, до клиентов из числа нефтяных бонз и политических воротил. Все это время босс внушал младшему основополагающую истину их занятия, главный закон, базовое правило: бизнес юбер аллес.

Ради бизнеса следует идти на все. Бизнес – есть тот самый труд, что сделал из обезьяны человека. Реализация притязаний. То, что кормит. То, что обеспечит Сорбонну и Оксфорд детям, благородную старость родителям, вечную молодость и красоту женам.

Старший и младший смотрят друг на друга. Оба молоды, умны, богаты. Скоро один из них, младший, сядет. Так надо. Бывают моменты, когда имперскому Молоху следует принести жертву. Потом второй, старший, по-тихому, за взятку, вытащит своего напарника, и все кончится...

Не правда ли, господа, чумовой выходит комикс? Познавательный и жизнеутверждающий.

Если плеснуть в глазные яблоки ледяную воду, а потом – горячую, то мерцающая картинка станет резкой, чрезмерно яркой, лица героев вытянутся, карикатурно распухнут. В старшем, боссе, проявится хитрый и жадный жлоб, а в младшем читатель угадает наивного романтического дурака.

3

Нет, сейчас такие картинки нам не нужны, рассудил подследственный мальчик, интенсивно действуя зубной щеткой и подглядывая за собой в крошечное зеркальце. Оттуда к нему выныривал его собственный, яростно, по-лошадиному вывернутый глаз. Нам нужны полное спокойствие и исключительнейшее хладнокровие.

Итак, планы подкупа генералов рухнули. Блицкриг не удался. О быстрой победе над тюрьмой не может быть и речи. Но мальчик-банкир привык думать о себе как о твердом и неуступчивом человеке. Он не оставил намерений преодолеть тюрьму.

Там же, в кабинете для допросов, пять дней назад, наедине с адвокатом, он попросил ручку и бумагу и написал жене письмо. Смысл двух абзацев сводился к тому, что он вернется, обязательно и очень скоро.

Мальчик пережил мучительные минуты, сочиняя письмо любимой. Ближе этой взбалмошной, крикливой блондинки с огромными зелеными глазами у него никого не было. Однажды он позвал ее в свою дурную жизнь, посулив великую любовь. Деньги не обещал: тогда, в тысяча девятьсот девяносто первом, все его имущество сводилось к потертой кожаной куртке, сапогам-«казакам» и дребезжащему автомобилю. В качестве приложения проходили твердо сжатые губы и взгляд, полный холодной решимости добиться своего. Восемнадцатилетняя девушка согласилась.

50